Во взгляде его засветилось любопытство.

— Я понимаю, момент неудачный, но ничего не поделаешь. Может быть, это мой единственный шанс, Я должна знать все, Джерри. Как на твой взгляд, в обстоятельствах смерти Тома не было ничего загадочного?

— Загадочного? Нет,— сказал он и, подумав, повторил: — Нет.

— Мог бы ты мне рассказать точно, как все это произошло? Может, выйдем куда-нибудь?

— Ну ладно, раз тебе так хочется...

— Если только тебе не будет неловко перед гостями.

Он широко ухмыльнулся:

— Удаляясь с хорошенькой женщиной, я никогда не испытываю неловкости. Вот даме моей иногда бывает неловко, это да.

Керк поглядел им вслед, и Сара негромко бросила ему:

— Потом.

Сделав вид, будто он заподозрил тут амурную историю, Чивер, как бы подтрунивая над собой, вздохнул:

— Ох, молодость, молодость! Будь я лет на двадцать — тридцать моложе, такой парень, как Керк, не имел бы у тебя никаких шансов. Во всяком случае, если бы я был поблизости. Уж я бы задал тебе работку не из легких, будь уверена.

И, взяв Сару под руку, он повел ее через зал.

— Ты не сердись, что я болтаю всякую чепуху. Я приучаю себя нести бремя старости с некоторой элегантностью или хотя бы смотреть на это дело реалистически. Как сказал пожилой шотландец молоденькой девушке, которая страшно нервничала из-за того, что очутилась с ним в двухместном купе: «Не надо волноваться, деточка. Больше всего на свете меня интересует выпивка».

Вдруг Сару схватила за руку женщина в пестром ситцевом платье и экзотических серьгах.

— Сар, лапочка! Вернулась, а мне даже знать не дала. Ну как, надо мне обижаться на тебя?

— Не обязательно, Никки. Ведь я только сегодня приехала.

Но Никки не слушала ее:

— На тебе так и написано, что ты побывала в Париже. Ах, Париж — туалеты, свобода, любовь!..

— Звучит очень мило. Особенно, если учесть, что приехала я из Азии, туалетов оттуда не привезла никаких, свободы не обрела и любви тоже не испытала.